Читаем без скачивания 99942 [СИ] - Алексей Жарков

Маша закрыла лицо ладонями и заплакала. И сквозь слёзы и пальцы, едва слышно:

– Я люблю тебя, Макс…

4

Они ехали по МКАДу в сторону "Видного" по платному второму этажу магистрали. Никаких светофоров, трасса свободная и ровная, блестящая от недавно прошедшего дождя. Солнце устало клонилось к закату. За рулём "Ниссана" сидел Максим. Не спускаясь ниже полутора сотен, летел над городом по крайней левой полосе. Когда на указателе появилось "Бутово", начал аккуратно перестраиваться вправо.

Сидящая рядом Маша обнимала огромного игрушечного медведя, который обычно катался на заднем сиденье.

– Непривычно…

– Что?

– Быть пассажиром в собственной машине.

– Наслаждайся, – угрюмо отозвался Максим.

– Всё злишься?

– Догадайся с трёх раз.

Маша вздохнула.

– Поехали куда-нибудь в тихое уютное место, а? Ты ни разу не приглашал меня в ресторан.

– Аппетит нагуляла?

– Хочу побыть с тобой.

– Ты и сейчас со мной.

– Не так…

Максим напряжённо смотрел на дорогу.

– Хочешь ресторан, будет тебе ресторан. Но при одном условии.

– Каком?

– Что произойдёт во вторник?

Маша посмотрела на часы:

– Ладно… – сдалась она, – по рукам. Булгарин задумал новое восстановление. Он хочет использовать энергию термоядерного реактора, чтобы ещё раз восстановить Землю.

– Нахрена?

– Чтобы сделать мир лучше.

Максим искоса бросил на неё недоверчивый взгляд. Маша отложила на заднее сиденье мишку и достала из бардачка косметичку.

– Такой объём информации, как копия планеты, требует очень большого хранилища. Например, чтобы сохранить параметры одного протона, нужен другой, точно такой же протон. Понимаешь? Другими словами, чтобы сохранить информацию о каждой элементарной частице на Земле, нужна точно такая же планета. А Земля у нас всего одна…

– Верно подмечено. Тут не поспоришь.

– …и они придумали архиватор. Специальную программу, которая выделяет похожие фрагменты… я сама толком не знаю, что и как, но у них там есть базовая модель человека, из которой, путём модификации, можно получить всех прочих людей.

– Жуть какая-то.

– …так вот, если в ней кое-что поменять, то все люди на планете, после её восстановления, будут другими…

– Это наш поворот?

– А?… Да, сворачивай.

– И как это сделает мир лучше?

– Изменит природу человека. Для этого много разных способов есть, так Булгарин говорит, я ему верю… это очень хороший человек.

– Определённо, – едко сказал Максим.

– Честно.

– Всё равно не понятно… Он что, просто возьмёт и налепит поверх нашего мира новый? С какими-то улучшенными людьми?

– Ну да. Из той копии, что сняли в 2034 году.

– Вернёт нас на два года назад?

– На три… восстановление произойдёт не сразу, через год, я же говорю, нужно то же самое положение Земли на орбите…

– Вот так просто?! Никого не спросив?

– Как ты себе это представляешь, социальный опрос? И совсем не просто. Нужно очень много энергии. В первый раз для восстановления использовали энергию метеорита, энергию столкновения с ним. Тот самый проект "Воронка". Её затянули, как бы, спрятали в подпространстве… понимаешь?

– Допустим, хотя я не про это… ну, а сейчас как?

– А сейчас они для этого используют термоядерный взрыв.

– Бомбу взорвут?

– Нет, обычной, даже очень мощной бомбы не хватило бы… – Маша заглянула в лицо Максима. – Ты прямо как с Луны, новости что ли, вообще, мимо проходят?

– Какие новости?

– Про термоядерную станцию в Сибири, неужели ничего не слышал?

– Слышал… – Максим похолодел от ужаса. События и факты вдруг выстроились в шеренгу, в строгую, ровную линию, как корабли на рейде, изумительные, белые, такие, что ни одна ложь не смогла бы выстроиться ровнее. Он вдруг понял, что всё, что говорит ему Маша, от начала и до конца – совершенная правда.

– Тебе не страшно?

– Почему?

– Они же взорвут эту станцию или… или я не правильно понял?

– Правильно, взорвут. У них везде свои люди, и всё готово. Ночью, в одиннадцать сорок пять…

– Это неправильно, это дико… Кто вам дал право решать за других, каким должен быть человек? Это, вообще, не ваше, да и не наше дело.

– Не стоило мне рассказывать.

– Да ты сама подумай! – закричал Максим. – Миллиарды людей погибнут! Миллиарды!

– Их восстановят…

– Да, но сначала они погибнут!

– И что?… Ты вот уже погиб однажды… под кислотным дождём, или от голода в подвале, или под обломками дома… когда метеорит упал, все погибли… и что? Что ты помнишь об этом?

– Не в этом дело. Тогда вы сделали, может быть…

– К тому восстановлению я не причастна…

– Хорошо, они… они вернули людям мир, пусть другим, пусть такой ценой, но они спасли нашу цивилизацию… а вы?! Вы же собираетесь над ней надругаться… Никто вас не просит менять людей. Что если людям нравится быть такими, какие они есть, какими они привыкли быть? Что если им не хочется ничего вокруг себя менять?… И что… после восстановления мы все будем, как Булгарин, отдирать шильдики от бытовой техники и заклеивать логотипы на телефонах?

– Да нет же…

– А как?

– Нечего будет заклеивать, логотипов не будет.

– Знаешь что – это бред. Паранойя.

– Это не бред, это эволюция.

– Вы собираетесь изменить людей. Да люди вообще не любят меняться! Им нравится стабильность, нравится, когда всё понятно и привычно…

– А ты по себе о других не суди. Если ненавидишь всё новое, это не значит, что остальные тоже!

– Причём здесь я! Да и что плохого в том, что я люблю постоянство, когда не происходит ничего, что переворачивает жизнь вверх тормашками?

– Изменения приносят и радость!

– Например, увольнения, эпидемии, аварии, да?

– Если бы в тебя не стрелял Пеликан, – закричала Маша, – то ты не познакомился бы со мной!

Она уже второй раз упомянула о том, что в него стрелял Пеликан. Только сейчас Максим понял, что никогда ей об этом не рассказывал.

– Откуда ты знаешь, что в меня стрелял Пеликан?

– Видела, как он заходил за тобой в туалет, рванула следом, но… – она сжала губы.

– Так ты была в Склифе?

– Да, прошла мимо тебя по коридору, ты, наверное, не помнишь…

– Ну как же, – задумался Максим, – помню… значит, ты вела меня уже тогда?

– Извини…

– Твою мать! – Он ударил рукой по рулю, ещё раз, ещё. – Твою мать! Твою мать!

Маша вжалась в сиденье.

– Твою… может и этот говнюк тоже ваш? – Максим смотрел в зеркальце заднего вида.

– Ты о чём?

– О хвосте. Тащится за нами с самого Красногорска. Не оборачивайся.

– Нет… не знаю… вроде только я… да и там вообще некому, программисты одни…

– Сучья контора, – процедил сквозь зубы Максим. – Что-то мне не хочется умирать, даже на пять часов раньше остальных, а тебе?

– Нет, – ответила Маша испуганно.

– Тогда давай так. Высажу тебя вон там, у остановки…

– Нет, я останусь с тобой.

– …ты сядешь в автобус и поедешь к какой-нибудь подружке, понятно? Это не обсуждается! Вот, твой пугач, забери… мало ли, – он вынул из кармана белый двуствольный пистолет и положил Маше на колени. – Я позвоню, когда оторвусь.

– У тебя телефона нет…

– Включу. Если ты не врёшь, то уже без разницы.

– Макс…

– Выходи!

Он затормозил перед остановкой и, когда Маша захлопнула дверь с той стороны, нажал на газ, пуская машину по старому Симферопольскому шоссе.

"Почему так? Люблю тебя. Люблю твою непоседливость, твою мягкость, твою наглость. Люблю за то, что ты именно такая, какой должна быть, что у тебя внутри живой огонёк, я привык к нему, не могу без него, не могу без тебя. Без твоих глаз, без запаха твоих волос, без твоих прикосновений – не могу. Без тебя – пусто и зябко, без тебя – меня нет.

Но и ты… Прими меня таким, какой есть.

Да, я не люблю перемен, не хочу, чтобы рушился привычный для меня распорядок. Я не буду покупать новый холодильник, чайник, стиралку, телевизор, только для того, чтобы избавиться от проводов, вилок и розеток. Меня не напрягают уложенные в плинтусах кабели, я привык к этим вещам. Они отлично справляются, так же как и моя машина, она жужжит, она жрёт бензин, она тяжело разгоняется и расходует энергию торможения не на подзарядку батареи, а на скрежет тормозных колодок. Летучие джоули уходят прочь в атмосферу, но мне плевать, я сроднился с этой расточительностью, в ней есть нечто человеческое, и ничего, совершенно ничего не хочу улучшать. Я не хочу превратиться в человека, который не может жить без постоянного апгрейда компьютера, ежемесячной смены мобильного телефона или свежей коллекции одежды. Нет…

Но главное, я никогда не желал меняться сам. Я никогда не шёл против течения, не пытался вернуться назад по настойчивой воде. Меня несло вперёд, и все перемены обуславливались самой рекой, её температурой, скоростью, редкими подводными камнями, они были незначительны и мало зависели от плывущего – меня это устраивало. Работа, отношения, привычные мелочи – они попадались на пути, цепляли речным мусором и становились частью меня. Лишь иногда, когда течение ослабевало или русло перегораживал поваленный ствол, приходилось действовать, но лишь для того, чтобы продолжить движение, плыть дальше… так было до встречи с тобой, и ещё недавно это казалось безумно важным. Оставаться собой, прежним.